Николаевский областной художественный музей  имени В. В. ВЕРЕЩАГИНА

 
Адрес: г.Николаев, 
ул. Большая Морская, 47
 

Телефоны:

 (0512) 37 23 67
 (0512) 37 23 53
 
E-mail: museum0@ukr.net
 
 
 
Земля Израиля и В.В.Верещагин
Автор: Подольская Г.   
24.04.2018 15:15

Израильское изобразительное искусство в собрании Николаевского художественного музея имени В.В.Верещагина

 

 К 175-летию 

со Дня рождения В.В.Верещагина

   26 октября 2017 года исполнилось 175 лет со Дня рождения русского художника-баталиста В.В.Верещагина, чье имя с 1914 г. носит Николаевский художественный музей, автора всемирно известной Палестинской серии, созданной художником на основе его впечатлений от путешествия по Палестине конца XIX века.

Творчество Василия Васильевича Верещагина (1842–1904 гг.) – лакмусовая бумага изменений на политической арене своего времени. В.В.Верещагин объединяет нас глубинным отношением к ценности человеческой жизни и пониманием самоценности, которой обладает этнос каждой культуры мира, в данном случае – Земли Израиля.

     В основу международного культурно-просветительского проекта «Земля Израиля и В.В.Верещагин» легли дружеские связи между Государством Израиль и Украиной и общее представление о роли искусства в мире. В результате в Николаевский художественный музей имени В.В.Верещагина поступила коллекция работ израильских художников по теме «Земля Израиля и В.В.Верещагин» из 31 произведения изобразительного искусства. Партнерами проекта, посвященного 175-летию со Дня рождения художника, выступили Объединение профессиональных художников Израиля, Николаевский художественный музей имени В.В.Верещагина, Украино-израильский центр образования, науки и культуры – структурное подразделение Уманского государственного педагогического университета имени Павла Тычины (UKRIS).

О ПРОЕКТЕ

       В судьбах партнеров проекта есть нечто схожее – в том смысле, что все они появились по общественной инициативе, воплотив потребность людей быть единомышленниками, что достижимо, если цель – преобразование мира через культуру.

Судьба открытия музея в Николаеве – подтверждение тому. Это претворение в жизнь мечты, идущей от почитателей личности В.В.Верещагина – морских офицеров города у моря. Не просто великий художник – человек их стихии, образования и воспитания.

В семь лет мальчик был принят в Александровский царскосельский малолетний кадетский корпус, боготворил героев Полтавы и Бородина. Спустя три года был переведен в Петербургский Морской кадетский корпус, в котором учились прославленные адмиралы Ф.Ф. Ушаков, И.Ф. Крузенштерн, П.С. Нахимов.

Испытавший на себе военную муштру и шагистику, он знал и славные боевые традиции, понимал цену трофеям – таким, как, к примеру, флаг с корабля, на котором П.С.Нахимов был в знаменитом Синопском бою. Это те детали, на которых духовно и эстетически воспитывался морской офицер. А первые заграничные плавания! В 1858 г. на фрегате «Камчатка» будущий художник побывал в Копенгагене, Бресте, Бордо, привезя из плавания запрещенные в то время в России сочинения А.И.Герцена. В 1859 г. на кораблях «Светлана» и «Генерал-адмирал» он плавал к берегам Англии, побывал на острове Уайт, в Портсмуте, Лондоне. Такое остается в памяти на всю жизнь…

Однако почин моряков Николаева не так-то просто оказалось осуществить, поскольку царская семья не очень жаловала В.В.Верещагина. Однако, благодаря поддержке Ильи Ефимовича Репина, открытие музея состоялось. Не суть важно, что поначалу это была лишь комната при военном ведомстве. Но музей открылся! И Лидия Андреевская-Верещагина, стоически продолжавшая дело покойного супруга, передала музею уникальные мемориальные предметы.

Так в истории организации музеев того времени появился прецедентный случай, когда художественный музей открылся не по месту рождения и проживания художника, не по национальности, не по вероисповеданию, а по инициативе зрителей – людей, по роду профессии знавших цену человеческой жизни, которая может оборваться в одно мгновение в бою.

«Сверх-художник» и «сверх-человек», – говорил о В.В.Верещагине И.Е.Репин, обращая внимание на роль его личности в обществе – притяжение, отталкивание и невозможность оставаться равнодушным. Не случайно среди своих русских современников В.В.Верещагин был самым известным в мире художником.

М.В.Нестеров писал о В.В.Верещагине: «Он весь был полон собой, своим прошлым и настоящим. Хотя и был он с головы до ног художник, но он был в то же время этнограф, военный корреспондент и прочее». Это то, что можно проследить даже по работам, имеющимся в собрании Николаевского художественного музея имени В.В.Верещагина. Это 58 живописных работ, среди которых немало этюдов к разным сериям. Это 19 работ графики. Это уникальные мемориальные предметы В.В.Верещагина, например, сундуки, в которых хранились костюмы французской армии для создания исторических серий об Отечественной войне 1812 г. – «Наполеон I в России» и «1812 год».

По наброскам, этюдам, картинам В.В.Верещагина в собрании музея можно убедиться воочию в том, насколько самобытен колорит тех мест, в которых В.В.Верещагин побывал в течение своей жизни. Для В.В.Верещагина было важным зафиксировать многогранность жизни и событийность своего времени.

Обладая кинематографическим мышлением, В.В.Верещагин создавал работы сериями, когда выставленные рядом картины, словно из кадров кино, визуально выстраивались в захватывающий фильм – с началом, завязкой, серединой, кульминацией, завершением, кодой. Каждая из работ имела историко-культурный комментарий, звучала музыка, поддерживая этнический колорит картинного ряда как неповторимого действа… Так художническое миротворение становилось миросозерцанием зрителя.

Будучи автором проекта «Земля Израиля и В.В.Верещагин», я опиралась на взгляды В.В.Верещагина об организации тематической экспозиции, чтобы сформировать коллекцию, родственную представлениям художника о содержательности предмета искусства.

В.В.Верещагин был убежден, что историко-культурный комментарий помогает познанию объектов, запечатленных художником. Эта позиция была взята за правило и при составлении каталожного издания «Земля Израиля и В.В.Верещагин. Израильское изобразительное искусство в собрании Николаевского художественного музея имени В.В.Верещагина». Впечатления должны стать знанием о мире, этнографический материал – подводить к человеку, который живет традициями и ментальностью своей земли. Так мы открываем культуру друг друга, сохраняя чувство собственного достоинства во всеобщем процессе глобализации искусства.

Проекты к юбилейным датам – не только хронометр развития мировой культуры, но и проверка на истинность того или иного явления в искусстве, испытание на жизнеспособность в новом времени. Проведение выставки работ израильских художников «Земля Израиля и В.В.Верещагин» в Николаевском художественном музее имени В.В.Верещагина и акция дарения всей экспозиции музею были задуманы к верещагинскому юбилею – 175-лению со Дня рождения художника.

Однако предтечей проекта, осуществляемого на протяжении нескольких лет, стала работа израильского художника Виктора Бриндача «У Ребе», поступившая в собрание музея в 2013 г. в преддверии 100-летия со Дня рождения Николаевского художественного музея имени В.В.Верещагина. По просьбе художника она была передана доктором Галиной Подольской на Международной Рериховской конференции в Одесском Доме-музее имени Н.К.Рериха, став первой ласточкой этого проекта.

В настоящее время в собрании Николаевского художественного музея имени В.В.Верещагина имеется 29 работ художников Израиля. В коллекции представлены этюды, портреты наших современников и собирательные образы, работы этнографического характера, пленэрные работы, запечатлевшие памятники архитектуры, пейзажи и ландшафты Земли Израиля, в «духовной памяти» которых остались следы маршрутов, проторенных В.В.Верещагиным. Ощущение шагов великого путешественника по этой земле вдохновляет новые поколения художников к собственному творчеству.

Израильские художники – выходцы из стран постсоветского пространства, чья жизнь волею судьбы оказалась связанной с Израилем, – почитают память о В.В.Верещагине и хотят открыть своим соотечественникам краски Земли Израиля с приметами нового времени – яркостью и живостью бытия. Это то качество, которое было воспринято ими от В.В.Верещагина, раздвинувшего географию изобразительного искусства благодаря желанию быть на местах, где творится история мира, его страсти к путешествиям и познанию земель, по которым ступает, а еще – желанию поделиться своими открытиями со зрителем. Все это в целом способствовало успешному формированию коллекции «Земля Израиля и В.В.Верещагин».

Согласно договоренности между партнерами, в 2014 – 2015 гг. в Николаевский художественный музей имени В.В.Верещагина поступили работы израильских художников Андриана Жудро, Анны Зарницкой, Аркадия Лившица, Анатолия Метлы, Анатолия Финкеля, Григория Фирера, Ильи Хинича. В Украине работы были доставлены директором Одесского Дома-музея имени Н.К.Рериха Еленой Петренко.

В мае 2017 г. профессором Наталией Цымбал, директором Украино-израильского центра образования, науки и культуры – структурного подразделения Уманского государственного педагогического университета имени А.Тычины, музею были доставлены работы Бориса Геймана, Иосифа Капеляна, Сергея Москалева и новые работы Ильи Хинича, Григория Фирера и Анатолия Финкеля.

В августе 2017 г. – благодаря участию Валентины Мызгиной, директора Харьковского художественного музея, в Николаев поступили работы Марины Андреевой, Александры Ильяевой, Вячеслава Ильяева, Александра Ищенко, Германа Непомнящего, Аркадия Острицкого, Макса Стучевского, Лилии Шошан, Александра Постеля (из коллекции доктора Г.Подольской).

Инициативность организаций Украины – Одесского Дома-музея имени Н.К.Рериха, Украино-израильского центра образования, науки и культуры, Харьковского художественного музея – объясняется профессиональными устремлениями, которые объединили и помогли израильской коллекции добраться до Николаева.

Тема «Земля Израиля и В.В.Верещагин» смыкается некоторыми гранями истории и с содержанием их музеев. Н.К.Рерих был организатором посмертной выставки В.В.Верещагина. Благодаря стараниям И.Е.Репина, самое крупное собрание произведений которого сосредоточено в Харькове, открылся Николаевский художественный музей имени В.В.Верещагина. Украино-израильский центр образования, науки и культуры – постоянный партнер Объединения профессиональных художников Израиля в организации благотворительной акции «Израиль – музеям Украины». В Харькове, Одессе, Умани, Киеве, Черкассах, Чернигове уже сформированы тематические коллекции, представляющие израильское изобразительное искусство. Это тот материал, который уже сегодня дает возможность музеям Украины организовывать передвижные выставки и создавать фестивальные проекты внутри страны.

Но вернемся к коллекции «Земля Израиля и В.В.Верещагин» в собрании Николаевского художественного музея имени В.В.Верещагина. Настоящий проект, как и другие израильские проекты в Украине, – благотворительный, согласно которому все работы израильских художников передаются в дар Николаевскому художественному музею имени В.В.Верещагина. Тематическая коллекция сопровождается выходом в свет культурно-просветительского издания «Земля Израиля и В.В.Верещагин» в серии «Израильское изобразительное искусство в музейных собраниях». Музей, в свою очередь, проводит выставку.

Итак, «Земля Израиля и В.В.Верещагин». Израильское изобразительное искусство в собрании Николаевского художественного музея имени В.В.Верещагина – проект, продолжающий традиции гуманистического искусства.

ЕВРЕЙСКАЯ ПАЛЕСТИНА

   Василий Васильевич Верещагин был убежден, что «не учиться на живой летописи истории мира — значит вырывать самые интересные страницы из книги своего бытия». Земля Книги Книг – живая летопись истории мира.

Палестина В.В.Верещагина

В.В.Верещагин с симпатией относился к еврейскому народу и тщательно готовился к поездке в Палестину. Первые портреты евреев были выполнены художником в конце 1860-х – начале 1870-х гг. в период пребывания в Средней Азии, когда он делал первые зарисовки и эскизы к будущей Туркестанской серии. В некотором смысле образы евреев вошли в этот цикл случайно. Но все закономерное имеет свое случайное начало.

Итак, во время пребывания В.В.Верещагина в Самарканде первыми вестниками одного из назревавших в Средней Азии восстаний, были евреи. Покинув свои кварталы, они появились в Самаркандской цитадели с семьями и утлым скарбом. Как знать, быть может, они-то и стали первыми портретируемыми особами для художника? Известно пять графических портретов среднеазиатских евреев, среди которых наибольшую известность получили работы «Евреи», «Мальчик-еврей», «Еврейка». К туркестанскому периоду относится и этюд «Евреи в Самарканде», на котором художник изобразил троицу беседующих друг с другом евреев. Все они одеты в халаты, в центре – раввин, к словам «хахама» прислушивается мальчик с длинными пейсами и высокий еврей в европейской шляпе. Местонахождение всех этих работ ныне неизвестно, возможно, их оригиналы утеряны или находятся у коллекционеров, предпочитающих о себе не заявлять. Разве что «Портрет молодой еврейки» с кольцом в носу и бусами на шее, рисунок 1867 г., находится в Третьяковской картинной галерее.

Но эти рисунки иллюстрируют скорее эпизодический интерес, который трансформировался в познавательную потребность после знакомства со В.В.Стасовым. В 1873 г. в Вене, на Всемирной выставке, В.В.Стасов впервые увидел поразившие его работы В.В.Верещагина. В 1874 г. состоялось их личное знакомство, перешедшее в творческую дружбу. Выдающийся историк искусства, художественный и музыкальный критик, В.В.Стасов был открытым сторонником народа Книги Книг. В 1869 г. в статье «Жидовство в Европе: По Рихарду Вагнеру» он одним из первых обратил внимание на нарождавшийся расовый антисемитизм. Свою точку зрения в защиту еврейства критик сформулировал в емкой формуле: «Нет искусства без национальности». В 1870-е гг. на страницах еврейской периодической печати В.В.Стасов опубликовал ряд статей по этому вопросу. Как историк искусства, В.В.Стасов был приглашен к обсуждению строящегося здания хоральной синагоги («По поводу постройки синагоги в Санкт-Петербурге», 1872). Он был почетным членом «Общества для распространения просвещения между евреями в России». Этнологические взгляды В.В.Стасова на еврейскую культуру, изложенные им в статье «Еврейское племя в созданиях европейского искусства», всколыхнули интерес В.В.Верещагина к Палестине. Но, помимо воспринятых эстетических установок В.В.Стасова, у В.В.Верещагина была и другая мотивация – собрать материал для задуманной им «Трилогии казней», одной из работ которой должна была стать картина «Распятие на кресте» (в завершенной трилогии она получила название «Распятие на кресте у римлян»). Все это в целом предопределило желание художника посетить Палестину, составив собственное представление о реальном бытии этого окутанного библейскими легендами края и реальных людях, проживающих на Земле Обетованной. «Для всех деятелей на поприще наук, искусств и литературы, для ученых, художников, литераторов и даже музыкантов, путешествия составляют хорошую школу, просто необходимость», – писал В.В.Верещагин. В тот период Палестина стала для него необходимостью! Да и можно ли «в наш век развития пароходства и железных дорог не пользоваться средствами передвижения?» – замечал В.В.Верещагин и тщательно готовился этой поездке.

Вплотную к еврейской теме художник подошел во время путешествия в Палестину в 1883–1884 гг.. Земля Книги Книг захватила художника своим ориентальным колоритом, интерес к которому был очевиден еще в Туркестанской серии. Вместе с тем опорным маршрутом В.В.Верещагина, что естественно для путешественника того времени, было Священное Писание. Храмы, гробницы, руины, места легендарных событий... Ну, как без них обойтись?

В комментарии к работе «Гробница Авраама» В.В.Верещагин начинает с описания географического расположения могил патриархов, «Гробница Авраама… находится в Хевроне, одном из древнейших городов на свете. Здесь Авраама посетили три странника, предсказавшие ему рождение Исаака и гибель Содома и Гоморры. Тут же были погребены рядом с Саррой и Авраамом Исаак, жена его Ревекка и много других патриархов. Сюда же было перевезено из Египта набальзамированное тело Иакова, и, по всей вероятности, эта мумия еще и поныне хорошо сохранилась. Место это, где, несомненно, находятся могилы упомянутых лиц, пользуется глубоким почтением с незапамятных времен со стороны евреев, магометан и христиан. В верхней части находятся минареты позднейшего магометанского культа; только внизу, где камни почернели от времени, начинается стена времен Давида». Но далее с недоумением отмечает, что османами запрещено евреям и христианам посещать святыню. В.В.Верещагин рассказывает и о сложностях выполнения натурных рисунков в Палестине того времени: «Набросок сделан мною с крыши соседнего дома, позади гробницы; мне не удалось сделать более законченную картину, так как население здесь отличается страшным фанатизмом и смотрит на всякую попытку снять рисунок, как на осквернение святого города. Нас забрасывали камнями. Христианам редко дозволялось входить в мечеть (принц Уэльский был допущен туда в 1862 г.), а в самую пещеру никогда еще не было дозволено войти ни одному христианину. Раввин Вениамин (Биньямин из Туделлы), живший в двенадцатом столетии, утверждает, что он видел настоящие гробы патриархов».

Каждый из пейзажей В.В.Вере-щагин комментирует в соответствии со Священным Писанием, являвшимся в то время по сути единственным доступным источником, помогавшим организовать знания, почерпнутые художником о Земле Израилевой, а также понять основы иудаизма, на которые опирается культура евреев. Все это и помогло художнику выстроить собственный историко-культурный ассоциативный ряд. Мертвое море ассоциируется у В.В.Верещагина с судьбой Содома и Гоморры. Моавитские горы напоминают о миссии Моисея и о месте, откуда тот увидел Землю Обетованную. Находящийся на севере от Иерусалима древний Вефиль (Бейт-Эль) связывается с историей о Якове, увидевшем во сне лестницу, ведущую к небу. Самарийский Сихем интересует В.В.Верещагина как место, где находится Гробница Иосифа, Гора Радости – в связи с Гробницей Самуила.

В каталоге к Палестинской серии для выставки в «American Art-Gallery» В.В.Верещагин опирается не только на Священное Писание, но и комментирует свои работы, привлекая исторические источники, использует предания народов Ближнего Востока, не обходится и без замечаний в адрес османских законов, по которым живет Палестина, будучи провинцией Османской империи.

Для чего это было нужно В.В.Верещагину? Для того, чтобы, утолив духовный голод, создать собственную мифологему познаваемого им ближневосточного края, его культуры и народа. Путешественник и художник – сущностные составляющие личности В.В.Верещагина, в которых зрительные впечатления и познание увиденных мест стали не только предметом изобразительного искусства, но и историко-культурным документом эпохи.

В Палестинскую серию входит около 120 работ, при этом за время путешествия по Земле Обетованной художником было написано около 50 этюдов этнографического характера – с видами природы, памятниками библейской истории, портретными типажами еврейского и арабского населения, жанровыми зарисовками, характеризующими быт и традиции коренных народов и тех, кто пришел паломником на Землю Обетованную. Иначе говоря, в Палестине, как всегда и везде, В.В.Верещагин был верен себе – рисовал все, что само просилось быть запечатленным. Среди рисунков того времени – немало портретов евреев, которые как раз в это время в больших количествах стали прибывать в Палестину. Наиболее известен «Портрет еврейского раввина (Раввин из западных губерний России)». «Евреи, особенно пожилые, – замечает В.В.Верещагин, – приходят в громадном числе в Святой град, чтобы провести здесь остаток своих дней и быть похороненными в долине Иосафата, откуда, по их верованию, они будут призваны ранее других к будущей жизни». Профессиональный наблюдатель, В.В.Верещагин точно сформулировал демографическую ситуацию в ближневосточной столице в связи с растущим сионизмом. Он увидел воочию, как в этом крае отозвались еврейские погромы, прокатившиеся по Российской империи в 1882 г.: «Еврейское население сильно возросло за последние годы. Турецкое правительство не на шутку встревожилось этим еврейским нашествием и поэтому воспретило евреям оставаться на Святой Земле более 30 дней и селиться здесь».

Палестинская серия вызывала жаркие споры среди современников (к этому мы вернемся ниже). Но независимо от места проведения выставки картине «Стена Соломона» сопутствовал неизменный успех. Побывавший на вернисаже Палестинской серии в Вене композитор Ференц Лист с восторгом отмечал: «Верещагин –…больше чем талант: это гений, он всегда поражает нас неожиданностью… В числе написанных им видов Палестины самая замечательная картина изображает стену Соломонова храма, у которого евреи оплакивают падение Иерусалима. Здесь каждый камень списан с натуры, а группы евреев так реальны, что им должен позавидовать сам Мункачи, лучший специалист по изображению еврейских типов…»

История подтвердила, что в этом произведении из множества характеров В.В.Верещагину удалось создать собирательный образ еврейского народа у его святыни, символизирующей духовное единение нации. «Евреи словно приносят к этому месту все свои горести и несчастья», – замечает художник. Для рассеянного племени Стена Плача – это связь времен и поколений иудеев. Далее В.В.Верещагин продолжает: «Едва ли можно увидеть что-либо более трогательное. Евреи обоего пола и всякого возраста приходят сюда со всех частей света молиться и плакать с громкими рыданиями, буквально омывая слезами своими священные камни. По пятницам место это битком набито народом, стекающимся сюда из Палестины, Средней Азии, Индии, Европы, в особенности из России, – все пришедшие молятся самыми жалобными звуками, ударяя себя в грудь, раскачиваясь всем своим телом или неподвижно склоняясь к камням и плача, плача, плача!». Убежденный в действенной силе исторической достоверности в произведении искусства, В.В.Верещагин комментирует каждый камень: ««Стена Соломона» – шесть нижних рядов этих великолепных камней, несомненно, относятся к временам Давида и Соломона, следующие ряды приписываются Ироду, а верхний и самый меньший ряд принадлежит к магометанскому периоду. Та часть великой стены, которая окружает храм, называется «местом сетований», потому что евреи в давно прошедшие времена имели обыкновение приходить сюда – сначала в годовщину разрушения Иерусалима (уплачивая при этом тяжелый налог мусульманским властям), а в позднейшее время столько раз, сколько хотели, – оплакивать свое прошлое величие и нынешнее рассеянье по белу свету».

Далее текст художника переходит в мозаику сюжетов о каждом из героев его картины: «Приближается женщина нетвердою поступью, бросается на стену и задыхающимся голосом умоляет Бога возвратить ей ее умершего ребенка <…>. Дальше два еврея, уставшие молиться, болтают о делах: «Ну, что, купили? Сколько заплатили? О, это слишком дорого…» После подобного перерыва снова принимаются молиться и рыдать. Вот сидит старый раввин в уголку на камне и с глазами, полными слез, читает: «О Боже! Язычники вторглись в Твое достояние; они осквернили Твой Храм; они разрушили Иерусалим <…>. Мы сделались позором для наших соседей, посмешищем для всех окружающих нас народов <…>. Долго ли это продолжится, Господи? Будешь ли Ты на нас гневаться вечно? Будет ли Твоя ярость гореть, словно огонь?» (Псалмы 79:1–5)».

Каждый из героев – с молитвенником в руках. Но шелест губ сливается в эпический диалог между человеком и Всевышним. Как в античной трагедии, хором здесь выступает народ, а Стена Соломона уподобляется чтецу, которого слышит каждый из участников хора. Обратимся к выразительному комментарию В.В.Верещагина, преобразовавшему стихи псалма Давида в диалогическую форму: «Нередко здесь поется нижеследующее:

Чтец: Потому что дворец опустел.
Народ: Мы сидим одинокие и плачем.
Чтец: Потому что храм разрушен,
Потому что стены сломаны,
Потому что величие покинуло нас,
Потому что драгоценные камни храма обратились в прах.
Потому что жрецы наши заблудились и сбились с дороги,
Потому что цари наши пренебрегли заповедями Бога.
Народ: Мы сидим одинокие и плачем.
Чтец: Умоляем Тебя, умилосердись над Сионом.
Народ: И собери вместе сынов Иерусалима.
Чтец: Поспеши, поспеши, освободитель Сиона!
Народ: Говорите о мужестве Иерусалима.
Чтец: Да облачится Сион в благолепие и величие.
Народ: Покажи милость Иерусалиму.
Чтец: Да покажи, Сион, снова своих царей.
Народ: Утешь тех, кто оплакивает Иерусалим.
Чтец: Да возвратится мир и веселие в Иерусалим.
Народ: Да произрастут и да расцветут Иерусалимские розы»
.

ПРОСТО ЕВРЕИ

   В коллекции «Земля Израиля и В.В.Верещагин» представлено шесть портретных работ, дополняющих мозаику сюжетов из жизни еврейского народа и его характерных представителей. Особняком стоит работа Аркадия Острицкого «В.В.Верещагин в Иерусалиме», которую можно рассматривать как образный мост между нашими эпохами и очевидностью, с которой В.В.Верещагин вошел в историю культуры, как творец всемирно известной картины «Стена Соломона».

По словам израильского художника, он стремился дать «ретро-взгляд на событие и автора со стороны и сквозь века. В.В.Верещагин у Стены Плача занят зарисовками. Хотелось передать живой взгляд художника и иерусалимский особенный яркий свет». Аркадий Острицкий изображает В.В.Верещагина на фоне его картины «Стена Соломона», но по цвету делает ее чуть-чуть светлее (по колориту это напоминает о пристрастии В.В.Верещагина к белилам), что дает ощущение некоторой дистанции по времени – от момента зарисовок к воплощению на грандиозном полотне и представлению картины на вернисаже. В этой связи понятно, почему автор Палестинской серии у Аркадия Острицкого одет не как путешественник по земле Книги Книг, а согласно стилю изменчивой моды конца XIX в., – с алым в крапинку шейным платком, завязанным в виде банта, словно на собственной выставке. Аркадий Острицкий – автор диптиха о В.В.Верещагине в столицах Востока. Его картина «В.В.Верещагин в Самарканде» находится в Государственном музее истории культуры Узбекистана. С Туркестанской серии начался интерес В.В.Верещагина к Большому Востоку, который из Центральной Азии через Индию привел художника на Ближний Восток, дав возможность создать великую картину о Стене Иерусалимского храма.

Работа Андриана Жудро «Портрет старого еврея» стилистически сродни образам эпических пророков, видевших свою миссию в единении колен Израилевых во имя сохранения нации и святого Иерусалима как ее символа. Перед нами – характерный типаж такого избранника, чьи откровения помогают объединить народ и вести за собою, чтобы воплотить Божественный замысел: «Восстань, восстань, облекись в силу твою, Сион! Облекись в одежды величия твоего, Иерусалим, город святой!» ( Ис.52: 1).

И Сион явил это величие. В городе Стены Плача живут его миряне, образы которых продолжают ситуативный ряд, намеченный В.В.Верещагиным в «Стене Соломона», дополняя новыми сюжетами и историко-культурными контекстами.

Истории о мудром Ребе – один из традиционных дидактических жанров еврейской литературы. Работа Виктора Бриндача «У Ребе» напоминает об этом жанре в живописи, художественно организующем представление об опыте выживания нации в местах рассеяния, поскольку в еврейских местечках люди от мала до велика за советом всегда шли к Ребе. На картине израильского художника в гостях у ученого мужа – любознательный мальчик. Мир велик, прекрасен, непонятен, и все в нем интересует любознательного мальчика. Не исчерпать мудрости Торы, полученной Моше на горе Синай. В ней Ребе находит ответ на любой из вопросов ребенка, поясняя, что благочестивые слова ничего не стоят, если не подкрепляются добрыми делами! Наверное, об этом тоже полотно Виктора Бриндача «У Ребе»? Подобно тому, как В.В.Верещагин любил этнические детали, давая возможность зрителю погрузиться в культуру мира, в котором живут его герои, Виктор Бриндач любовно прописывает каждую деталь костюмов и интерьера дома. Дом Ребе полон тепла своего владельца и света, заключенного в познании. Библиотека с книгами в удивительных переплетах воплощает духовную культуру, хранителем которой является Ребе, передающий свои знания ребенку, – культуру, в которой заложены приоритеты самосохранения и развития.

В еврейском жизненном укладе заложены основы поведения человека, начиная с детства. Картина Иосифа Капеляна «Школа в местечке» иллюстрирует еще одну из страниц истории восточноевропейского еврейства, связанную с воспитанием и образованием подрастающего поколения. Не эти ли мальчики, возмужав, стали первыми поселенцами в Эрец-Исраэль? Волну репатриантов 1882 – 1903 гг. в истории Израиля принято называть первой алией. Во время своего путешествия по Палестине В.В.Верещагин был свидетелем этого движения, ставшего предтечей будущего Еврейского Государства.

На протяжении развития истории изменялся и род занятий евреев. И, тем не менее, в еврейской культуре сложились определенные стереотипы о традиционных специальностях. На полотне «Иерусалимский ткач» Лилии Шошан мы видим одного из представителей традиционной еврейской специальности. Работа написана в мягких нейтральных тонах. Излюбленный для ориентальной архитектуры арочный проем в дизайне интерьера. Взгляд сосредоточен на последних штрихах ритуального покрывала. Ермолка на голове ткача словно серебрится. Быть может, и сегодня есть такие ткачи? Но по духу работа словно обращена ко временам создания Государства Израиль.  

В декоративной работе Александра Ищенко «Семь сорок» – танцующий еврей. Хитрый взгляд, пухлые губы напевают знакомый мотив. Праздничный синий сюртук. Белые чулки. Пейсы развеваются, как цицит, а цицит, как пейсы. Тонкие пальцы характерным жестом придерживают раздувающиеся проймы жилетки. Трепещет «талит катан» с синими полосками по низу накидки. И вторят в такт движениям еврейского танца беззаботные кисточки белого талита. Сегодня еврей веселится так, что дома еврейского квартала Старого города стали синими, бирюзовыми, фиолетовыми, желтыми, оранжевыми. Не иначе как Симхат Тора! Ну, а завтра пойдет к Стене благодарить Всевышнего за нынешний счастливый день! Вот такая еврейская открытка!

Израиль – историческая родина евреев мира, которые приехали сюда, чтобы построить Еврейское государство, привезя с собою то, что восприняли в странах диаспоры. Здесь смешались почти все расы, множество культур и религий в процессе создания новой израильской нации. Само по себе этническое происхождения израильтян определяет лишь исходные физические данные – цвет кожи и волос, особенности черт лица, конституции. Окончательный внешний облик формируется одеждой, головным убором, прической, манерой держаться. На полотне Александры Ильяевой – наша современница. Затейливым белым тюрбаном повязан белый платок, бедуинская блузка ручной работы. Смуглая кожа, выразительные черты лица, волевой характер, в котором сила и уверенность в завтрашнем дне Израиля.      

Таковы портретные страницы Книги Еврейского Бытия у В.В.Верещагина и нынешних художников Израиля.

ЗЕМЛЯ ЕВАНГЕЛЬСКИХ СОБЫТИЙ

       Земля Палестины была интересна В.В.Верещагину не только с точки зрения иудейского знания о мире, но и как Земля Евангельских событий, к которым художник относился как к сюжетам картин. Но путешествие по следам В.В.Верещагина – не слепое «следопытство». Это и диалог, и спор, и историческая ретроспектива.

Некоторые гиды считают, что знакомство с Иерусалимом лучше всего начинать с обзорной площадки на Масличной горе, называемой в ветхозаветной топографии Елеонской горою. Это самая высокая точка Иерусалимских гор с отметкой 793 метра над уровнем моря. Достаточно одного обращенного взгляда, чтобы понять, как живописны ее склоны и почему на протяжении тридцати веков эта гора – Масличная!

 

Хранительница былей и преданий –

Святая Елеонская гора.

Лаская слух, здесь льется до утра

Трель соловья – свидетеля признаний.

 

Оливы, как апостолы, стоят,

Навстречу чудесам открывши очи.

Цветов маслинных нежен аромат,

Как будто и не знал последней ночи.

 

И ангелы расправили крыла –

От блеска звезд с серебряным отливом.

И под луною полной купола

Застыли тихо в ожиданье дива.

 

И – тайною – Масличная гора.

Но пробил час. А ночь – чудес пора.                  

Стихи автора

Бессмертные оливы Елеона! Круг Природы, в котором их первые побеги уже стали зрелыми деревьями, а зеленая поросль догоняет и перегоняет друг друга. Не для того ли, чтобы все осталось в их памяти?

Были времена, когда при помощи горящих факелов отсюда подавались знаки и сигналы в Вавилон. С Масличной горы открывается величественный вид за реку Кедрон. Древние крепостные стены, крыши домов старой части города, своды храмов. По одну сторону – грациозные башни минаретов. По другую – христианский квартал с луковицами церквей и куполами Храма Гроба Господня. С этой же точки просматривается старинное Еврейское кладбище с белыми надгробиями, некоторые из которых помнят времена эпохи Первого Храма. Существует предание о том, что, когда Мессия поднимется на Масличную гору, и отсюда начнется воскрешение из мертвых... Не случайно именно здесь и расположена православная церковь Вознесения с белой колокольней в 60 метров. На месте вознесения Иисуса, находящемся неподалеку, в XIX в. возвели одноименную часовню. А рядом золотятся маковки православной церкви образца московского архитектурного стиля. Это храм Святой Марии Магдалины, который был выстроен на пожертвования императора Александра III в память о матери, императрице Марии Александровне (1824 – 1880), супруге императора Александра II, учредившей в России «Красный Крест» – общество попечения о раненых и больных воинах. Храм Святой Марии Магдалины запечатлен на миниатюре Григория Фирера.

В церкви Святой Марии Магдалины находятся работы Василия Петровича Верещагина (1835 – 1909 гг.) – исторического и жанрового живописца, современника Василия Васильевича Верещагина. В отличие от В.В.Верещагина, отразившего в Палестинской серии свои непосредственные впечатления от посещения этих мест, Василий Петрович Верещагин на Святой Земле не бывал. Распространенная ошибка состоит в том, что иконы в «Белой церкви», как нередко называют храм Святой Марии Магдалины, нередко приписывают кисти В.В.Верещагина, чье имя носит Николаевский художественный музея, хотя – в силу своих убеждений – В.В.Верещагин икон никогда не писал. Более того, в своих работах на евангельские сюжеты он решительно прерывает связь с традициями религиозной живописи. И судьба жанровой картины «Святое семейство» из Палестинской серии подтверждает эту мысль, хотя первая картина такого рода появилась еще до В.В.Верещагина – это работа Джона Эверетта Миллеса «Иисус в родительском доме» (1850). Но тогда общественная реакция побудила лишь любопытство английской королевы Виктории, которая изъявила желание воочию увидеть картину. Времена чуть-чуть изменились, не сделав бедных богатыми.

В.В.Верещагин изобразил большую многодетную семью Марии и Иосифа в самой будничной обстановке: на веревке – белье, бродят куры, валяются стружки. На ступеньке уходящей вверх лестницы сидит Христос, углубленный в чтение. Он их, но не с ними. В отличие от других членов святого семейства, занятых повседневными делами, мальчик непричастен к земной суете. Художник выделяет композиционно фигуру Христа из круга его родных, передав неоднозначность образа.

Ну, разве не антитеза? В поте лица плотничает Иосиф. Будущий Мессия изнывает от безделья, не ведая о своем предназначении... В интервью одной из венских газет В.В.Верещагин ответил: «Я атеист и этого не скрываю. Христос, как легендарная личность, рисуется в моем представлении обыкновенным человеком, противоречивым по вине его биографов-евангелистов, но не лишенным ума и справедливости в некоторых своих суждениях. Кардиналы, патеры и прочие <…> торговцы его именем ничего общего с ним не имеют, ибо живут паразитически, и в большинстве своем сами они богохульники и отнюдь не верующие…». Это заявление было перепечатано итальянскими и немецкими газетами, после чего Папа римский Лев XIII проклял русского художника. Один ревностный священник совершил нападение на «безбожные» картины, а патер Иероним облил их серной кислотой. В.В.Верещагину стали угрожать физической расправой, но бывший офицер, он всегда носил с собой заряженный пистолет и защищал свои картины так, словно бился за них на войне. Выставки Палестинской серии в Европе и в Америке породили немало толков. В России Палестинская серия без объяснений была запрещена. А В.В.Верещагин тогда написал: «По-христиански ли это – представлять Бога и святых сидящими в облаках, как на стульях или же в креслах? По христиански ли это – изображать Христа римским патрицием, а святых обоего пола – рабами в его доме?»

Сын художника после смерти отца высказал предположение, что картина В.В.Верещагина «Иерусалим. Царские гробницы», ныне находящаяся в Русском музее в Санкт-Петербурге, была вдохновлена и предназначалась для церкви Марии Магдалины в Иерусалиме, поскольку изображенная на полотне процессия связана с культом Марии Магдалины, почитающейся в православии мироносицей, излеченной от семи бесов. Есть мнение о том, что на полотне В.В.Верещагина изображены жены-мироносицы – женщины, пришедшие после субботы к гробу воскресшего Иисуса. И это не случайно, поскольку в руках женщин под белыми покрывалами – сосуды с ароматами и благовониями (миром) для ритуального умащения тела…

Факты – вещь упрямая. Сопоставим даты. Картина «Иерусалим. Царские гробницы» была создана В.В.Верещагиным в 1884 г., в 1885 по 1887 гг. – вместе с Палестинской серией экспонировалась по Европе. Однако в это же самое время (4 августа 1886 г.) государь-император России одобрил эскизы для иконостаса кисти другого Верещагина – Василия Петровича, известного своими работами в Храме Христа Спасителя и Успенского собора в Киево-Печерской лавре. Василием Петровичем Верещагиным были также написаны иконы для Гефсиманского иконостаса и царские двери.

Строительство Церкви Марии Магдалины было завершено в 1888 г., в том же году на освящении храма в Палестину приезжали председатель Императорского Палестинского Общества Великий князь Сергей Александрович с супругой Великой княгиней Елизаветой Федоровной, выразившей желание быть похороненной в храме. В.В.Верещагина на открытии Церкви Марии Магдалины не было. Картины в храме также не было. Палестинская серия, включая картину «Иерусалим. Царские гробницы», в это время путешествовала по свету вместе с В.В.Верещагиным.

На территории Масличной горы находится немало христианских святынь, в частности, Елеонская церковь и католическая церковь «Патер ностер» – место, где согласно христианской традиции Христос даровал молитву «Отче наш». И все они в виноградниках, напоминающих о словах Иисуса, обращенных к своим апостолам: «Я – истинная виноградная лоза, вы ветви, а Отец мой – виноградарь». И сам ты, словно в небесном шалаше, оплетенном лозами. Лучи солнца пробираются сквозь резные листья. Свисают виноградные грозди, а задорные усики сами лезут в нос…

Виноградом в Израиле не удивить! По сути он произрастает на территории всей страны. Но на Масличной горе его вкус – особый. И для людей творчества – сродни цветаевскому «моим стихам, как драгоценным винам, придет черед».

В работе Ильи Хинича – виноградный куст. Он весь в ветвях, побегах, плодоносный. Так виноградная лоза открывает нам путь в Гефсиманию – место паломничества для христиан всего мира. С Гефсиманским садом связаны последние часы земной жизни Христа. На полотне Бориса Геймана крона раскидистых маслин едва пропускает солнечных зайчиков на песчаные дорожки, по которым бы бродить и бродить, как в парке. Но нет! Гефсиманский сад – это место Страстей Господних!..

Здесь молился Христос, предчувствуя близящуюся кончину, и просил Всевышнего о милости: «Отче Мой! Если возможно, да минет меня чаша сия; впрочем, не как Я хочу, но как Ты». В Гефсимании Христос был предан Иудой. Здесь «предающий его дал им знак, сказав: когда я поцелую, Тот и есть, возьмите Его. И тотчас подошел к Иисусу, сказал: радуйся, Равви! И поцеловал Его… Тогда подошли и возложили руки на Иисуса и взяли Его».

Ныне сохранилась лишь малая часть некогда огромного Гефсиманского сада, из плодов которого в библейские времена давили оливковое масло, называемое елеем. Возраст некоторых гефсиманских олив достигает 2000 лет. Как знать, может, к их стволам и впрямь прикасалась рука Иисуса?

 

Сад Гефсиманский. Здесь с учениками

Иисус стоял с молитвою за тех,

Кто на Него уже нацелил камень,

А Он простил ему тот смертный грех.

 

Сад Гефсиманский, что хранит с вечери

Всю череду событий наперед.

Мессии путь пророчеством проверен,

Как путь, что лишь в бессмертие ведет.

 

О, этот кубок выпитых страданий –

Грааля чаша на хмельном столе!

Смерть на кресте – за христианской гранью

Венцов терновых, бывших на земле.

 

Смерть на кресте… И в ней – Христа признанье

В любви всем нам… И - наше покаянье…

                                     Стихи автора.

Работа Бориса Геймана выполнена в традициях постимпрессионизма, наполнена эмоциональным цветоощущением. Масса колористических оттенков светло-зеленого складывается в мессу, в которой звучит отрешенность от обыденности и мирской суеты. Старые оливы словно вылеплены из пластов красок, сохранивших очертания вдавленных ладоней преданного учеником Учителя... След рук, как дланей на коре, из сада обращен к дороге Скорби...

В работе Анатолия Финкеля мы оказываемся на улице Виа Долороза, ставшей в мировой культуре олицетворением пути страдания. От монастыря, который мы видим на правой стороне полотна, перекинута арка «Ecce Homo». В библейские времена на территории монастыря святого Антония располагалась резиденция римского прокуратора.

А под аркой «Ecce Homo» над осужденным Иисусом прозвучал приговор Понтия Пилата «Се человек!» Здесь пролегал путь Иисуса Христа к месту распятия. На Виа Долороза находятся девять из четырнадцати остановок его Крестного пути. Человека в терновом венце помнят камни, арки, проемы окон Старого города и пороги дверей, что захлопывались при виде идущего на Голгофу.

Так мы и подошли к «Трилогии казней» В.В.Верещагина, для создания которой В.В.Верещагин намеревался собрать материал в Палестине. Но даже при собранном материале работа растянулась почти на пять лет – с 1882 по 1887 гг.

Предпринятое нами путешествие по Масличной горе во многом помогает понять ход мысли В.В.Верещагина, посетившего все эти места вместе с супругой Элизабет Марией Фишер.

Полотно «Распятие на кресте у римлян» (1887) открывает трилогию, хотя и было написано последним. Важно, что сам факт казни художник трактует как реальное событие. Хмурое иерусалимское утро. Сцена распятия Христа и двух разбойников предстает как обычное во времена владычества римлян событие. При этом, как нередко бывает на картинах В.В.Верещагина, сама казнь – главное событие (три креста с распятыми) – изображается на втором плане. Главным объектом внимания художника является толпа с запоминающимися лицами. Твердыня Иерусалима и толпа – так можно было бы сформулировать драматургический стержень противоборствующих сил на картине.

Смятение чувств – жалость и отчаяние, возмущение и страх – все тонет в фарисействе, наталкиваясь на жестокость и непоколебимое равнодушие самой власти к происходящему. По мысли В.В.Верещагина, самое страшное – не страдания мучеников на кресте и не безысходное горе их близких, а ничем не пробиваемое равнодушие людей, стоящих у распятия, даже не представителей власти, а тех, кто верно ей служит. Художник изобразил рядом с крестами двух иудейских священнослужителей высшего сана, ведущих беседу с римским воином. Их спокойные позы, плавные, неторопливые жесты противопоставлены корчащимся в муках телам распятых. В этой оппозиции жестокого равнодушия и страдания – основной пафос картины В.В.Верещагина.

Иерусалим – святой город. Но и его стены не защищают. Они грозные, как грозное небо, как безмолвные кресты казненных. Это «эстетический шок», через который человечество должно обрести духовный и гуманистический опыт...

 

Что значит казнь? Он просто был распят!

Душой – младенец, праведностью – свят.

Стук молотка, взорвавший тишину,

Летел, прикрыв вселенскую вину,

 

Чтоб в нас надежду и любовь убить

И к справедливости отрезать нить.

И справедливость высечь на глазах,

И правды не найти на небесах…

                                           Стихи автора.

 

Но даже вечность быстротечна. На место кровавого следа указывают лишь экскурсоводы, писатели домысливают детали былого. А на полотне Маргариты Левин седое марево окутало город. Туман такой плотный, что сквозь его завесу не то, что бы рассмотреть Арку Скорби, но и Старого города не видно, разве что едва просматриваемая колея-распутье – дорога с Масличной горы к Иерусалиму. И драгоценное вино в послевкусии подсказывает сознанию новые и новые метафоры вечного города…

ГОРА РАДОСТИ И БОГОПРИИМСТВА

   Иерусалим – город мира, построенный на плато Иудейских гор. На востоке – Масличная гора. На западе – Гора Радости, ставшая местом пленэра для наших художников. Напомним, что в период путешествий В.В.Верещагин создавал, главным образом, этюды и пленэрные работы, поскольку стремился достичь максимальной достоверности объектов путешествия и воссоздании их колорита в зависимости от освещения.

Свое метафорическое название Гора Радости получила благодаря крестоносцам. С ее вершины 7 июня 1099 г. взору воинов Первого крестового похода открылся Святой

Иерусалим. При виде Масличной горы многие из рыцарей опустились на землю. Глаза самых суровых и мужественных из них увлажнились слезами радости...

Через 90 лет после Первого крестового похода здесь же остановился Ричард Львиное Сердце, мечтая отвоевать у мусульман Святой город. Но, рассудив, что не взять ему Иерусалима, лишь смахнул с ресниц слезы бессилия и… вернулся на родину, чтобы править своим народом. Но, поскольку по Горе Радости проходила дорога на Иерусалим, крестоносцы построили здесь выполняющую стратегическую роль крепость, и большую церковь св. Самуила из Шило.

Такое почитание библейского пророка не случайно. По времени правления Самуил (Шмуэль), то есть «услышанный Богом», был последним из «судей израильских» и правил в смутное время, когда евреи остались без Ковчега Завета (XI в. до н.э.).

Выдающийся преобразователь своего времени, он сумел поднять национальное самосознание евреев. В период его правления владычество филистимлян было свергнуто, началось национальное возрождение. Самуил основал «пророческие школы», ставшие братствами религиозно-нравственного воспитания и просвещения, улучшил благосостояние народа.

Изначально гробница пророка Самуила почиталась как иудеями, так и мусульманами. Однако в период турецкого владычества, в XYIII веке по приказу муфтия вход в синагогу запечатали… В настоящее время гробница пророка Самуила – это и синагога и мечеть одновременно. А еще метафорическая Гора Радости остается радостью реальной для каждого, кому с ее вершины открывается вид на Иерусалим.

«Рано утром мы с друзьями Сашей и Славой Ильяевыми, – рассказывает художница Марина Андреева, поехали на этюды. Солнце тогда еще не взошло». На полотне Вячеслава Ильяева запечатлено это предрассветное состояние, красками которого в тот момент был охвачен национальный парк Наби-Самуэль – ныне часть иерусалимского района Рамот.

«Пока я раскладывала этюдник, появилось солнце, освещая розовым светом стволы и кроны сосен с вершины горы, – продолжает Марина Андреева, – открылся великолепный вид. Был туман, но все просвечивалось сквозь его дымку. В своей работе я попыталась передать красоту этого мгновения. Но у природы такое состояние преходяще, поэтому работу пришлось завершать по памяти».

На полотне Макса Стучевского мы оказываемся на одном из холмов западной части современного Иерусалима, где располагается Православный монастырь Симеона Богоприимца. Симеон был одним из 72 ученых-толковников, переводивших Священное Писание с еврейского языка на греческий. В этой связи становится понятным и название района – Катамоны, что в переводе с греческого означает «находящийся под монастырем». Монастырь едва виден издали. Он утопает в зелени вечнозеленых сосен и кипарисов, охраняющих христианскую святыню. На территории монастыря находится могила членов семьи Симеона.

Во времена рождения Иисуса Симеон был первосвященником Иерусалимского храма – должность не из легких после убийства Захарии – отца Иоанна Предтечи. На 40-й день после рождения младенца, как и предписывает иудейский закон, родители Иисуса пришли в Иерусалимский храм, чтобы принести жертву за первенца мужского пола. Симеон находился в храме. Он торжественно взял младенца на руки и произнес вдохновенную речь, которая вошла в историю культуры как песнь «Ныне отпущаеши раба Твоего, Владыко». Это событие, трактуемое в Священном Писании, как встреча человечества в лице старца Симеона с Богом, и легло в основу содержания праздника Сретения Господня. В христианской традиции считается, что сразу после события Сретения первосвященник Иерусалимского храма Симеон покинул мир бренный.

В бестселлере «Гений места» Петр Вайль замечает: «Связь человека с местом его обитания – загадочна, но очевидна. Или так: несомненна и таинственна. Ведает ею известный древним genius loci, гений места, связывающий интеллектуальные, духовные, эмоциональные явления с их исторической средой».

Каждое из своих путешествий В.В.Верещагин считал для себя этапом познания еще не познанного им мира, в данном случае, – мира Палестины, который и был непосредственно воспринят художником.

Некоторые сюжеты из Палестинской серии взяты В.В.Верещагиным из иудейских и христианских книг, связаны с жизнью Христа и Богородицы. Но, даже пройдя собственными ступнями пути их странствия земного, художником-паломником В.В.Верещагин не стал, скорее, категорически отказался от религиозного аспекта толкования сюжетов из Святого Писания. Не потому ли, что, как на военных полотнах «выплакивал боль» каждого из своих героев, так и в Палестинской серии, воспринял страдания и соль слез, которые впитала твердь Святой Земли? Вот и не открылись библейские чудеса куполом небесным… В силу атеистических убеждений В.В.Верещагина евангельские истории на его полотнах обрели «слишком» земное звучание. Вместе с тем очевидно, что желание их проиллюстрировать родилось на земле Книги Книг, во время путешествия по Палестине.

Но – независимо от взглядов В.В.Верещагина – для миллионов людей время не отменило духовного паломничества на Землю Обетованную. Реальное существование мест, связанных с легендарными событиями, вошедшими в культурный фонд человечества, создало вокруг них дополнительную ауру притягательности, побуждая людей все увидеть собственными глазами. Так было в далекие времена. Так остается поныне. И не дано предугадать, как встреча с «гением места» отзовется в творчестве каждого отдельного художника.

Пленэрные работы М.Андреевой, В.Ильяева, М.Стучевского передают порыв наших современников к познанию земли Книги Книг. Палитры нынешней Земли Обетованной сияют на их полотнах, воплощая восприятие Израиля художниками нового поколения – поколения выходцев из стран постсоветского пространства.

Но «гений места» непредсказуем. И Израиль, каждая пядь земли которого легендарна и символична в истории еврейского народа, одновременно хранит и другие природные уголки. Это зелено-голубая «Тишина» Ильи Хинича. Это пейзажи, поразительно напоминающие «русскоговорящие рощи». Так на пленэрном полотне Иосифа Капеляна белоствольные деревья с пышной кроной застыли в ожидании, когда их листва станет золотою, словно в стране исхода…

Земля Израиля… Путь к ней художников из России, Беларуси, Азербайджана, Казахстана начался на земле русской культуры, в традициях которой было заложено особое отношение к смысловому искусству – искусству, наполненному историко-культурными контекстами.

В этой связи понятно, почему такие уголки Иерусалима, как Гора Радости и места Богоприимства для художников с «русскими корнями» обладают мотивированной притягательностью и чудесной силой вдохновения.

МИР В ИЕРУСАЛИМЕ

   В иерархии культурных ценностей В.В.Верещагина Иерусалим был важен как центр   нравов, культовых и архитектурных реалий Ближнего Востока, объединивший черты авраамических религий и людей, живущих по их канонам. Храмовая гора – самое священное место для иудаизма и третье по святости для ислама. Мы все под одним солнцем! Ближний Восток покорил В.В.Верещагина невиданной нигде ранее чистотой цвета – густыми тонами неба, ослепительной белизной камня, яркими красками, когда любой клочок самой обыкновенной ткани становится более насыщенным по цвету, а фрукты – слаще и сочнее.

На полотне Анны Зарницкой мы находимся внутри Старого города у его главных святынь. Множество людей в разноцветных одеждах идут то ли к Стене Плача, то ли и Мечети Купол Скалы. И это не случайно. Еврейская и мусульманская святыни рядом. Их история тесно переплетена друг с другом.      

Мечеть Купол Скалы располагается на вершине Храмовой горы. Ее гигантский золотой купол виден отовсюду. Мечеть Купол Скалы находится  над камнем основания мира. Мусульмане верят, что однажды ночью Мухаммеду явился архангел Джабраил (Гавриил) и предложил ему перенестись из Мекки в крайнюю мечеть Аль-Акса на крылатом коне с человеческим лицом аль-Бураке.  Мухаммеду предстояло вознестись на небо, встретиться с пророками и предстать перед Всевышним. Аллах доверил ему заветы мусульманской веры. Под  Куполом Скалы хранится отпечаток стопы Мухаммеда и три волоска из его бороды.

Примечательно, что задолго до возникновения ислама, это место считалось центром сотворения мира. Согласно иудейским и христианским священным книгам, здесь Авраам собирался принести в жертву своего сына Исаака. Царь Давид построил алтарь. Его сын Соломон воздвиг Первый Храм, где хранился Ковчег Завета. Так две религии сливаются в одно целое. Можно ли здесь без мира? 

На полотне израильского художника Аркадия Лившица мы видим Святыню евреев мира. Перед нами – Западная стена (на иврите: а-Котель а-Маарави) – часть древней стены, уцелевшая после разрушения Второго Храма римлянами в 70 году н. э. В ХХ веке она стала местом паломничества евреев и туристов со всего мира, местом моления и символом веры иудаизма как религии. Миллионы паломников называют ее Стеной Плача, связывая с еврейским обычаем приходить к этому месту и оплакивать разрушение Храма. Примечательно, что само название закрепилось как калька с арабского  el-Mabka, то есть «Место Стенаний». Здесь и впрямь можно выплакаться и, приложив руку к теплому в любое время года иерусалимскому камню, мысленно пройти все круги, предначертанные Всевышним… Здесь не только возносятся молитвы – сложилась традиция оставлять в Стене записки с сокровенными просьбами, адресованными Богу. Но желание должно быть позитивным и созидающим. И сделать это может сделать каждый – независимо от вероисповедания. Раз в полгода записки собирают и предают земле на Масличной горе.

Очень разные по колориту и цветовым предпочтениям, работы Анны Зарницкой и Аркадия Лившица создают символический образ мира в Иерусалиме – мира, в котором нет насилия. На полотне Аркадия Лившица Стена уже выплакала кровавые слезы, что кровавой тенью остались на булыжной площади. Неужели страдания иудеев в прошлом? Такова концепция надежды о том, что войны на Ближнем Востоке должны прекратиться. Святая Земля должна всегда оставаться Землей Мира, поскольку на ней сосредоточены религиозные святыни авраамических религий.

На картине Анны Зарницкой неожиданно введение натюрморта в архитектурный пейзаж. А потом натюрморт словно освобождается от архитектуры… Это то, что происходит на полотне Сергея Москалева. Гранаты на его полотне напоминают о плодородии Израиля, символизируя духовное здоровье нашего края и вечную жизнь этой земли Книги Книг. В каждом гранате – 613 зерен, обозначающих 613 заповедей, без соблюдения которых иудеи – не иудеи.

Работа Германа Непомнящего дополняет визуальное представление об Иерусалиме – не только как о столице паломников разных религий, но городе сердца, ищущего мира, внося искомое равновесие в собирательный образ Иерусалима. Его город соткан из лирических граней. Сколько бы мы ни всматривались в запечатленный художником архитектурный пейзаж, едва ли кто узнает в нем современный Старый город – разве что трехтысячелетней давности? Защищен ли он крепостной стеною? А может, ее еще предстоит возводить? Редкие фигуры людей и деревьев на улицах города среди «глинобитных» строений оживляют монохромное полотно. Храмы различных религий уже стоят рядом. Кажется, что само ближневосточное солнце вмешалось в колорит, сообщив городу мира цвет песка ближневосточной пустыни…

      Работа Германа Непомнящего дополняет визуальное представление об Иерусалиме – не только как о столице паломников разных религий, но городе сердца, ищущего мира, внося искомое равновесие в собирательный образ Иерусалима. Его город соткан из лирических граней. Сколько бы мы ни всматривались в запечатленный художником архитектурный пейзаж, едва ли кто узнает в нем современный Старый город – разве что трехтысячелетней давности? Защищен ли он крепостной стеною? А может, ее еще предстоит возводить? Редкие фигуры людей и деревьев на улицах города среди «глинобитных» строений оживляют монохромное полотно. Храмы различных религий уже стоят рядом. Кажется, что само ближневосточное солнце вмешалось в колорит, сообщив городу мира цвет песка ближневосточной пустыни…

 ВЕЧНОСТЬ

        31 марта 1904 г. жизнь В.В.Верещагина трагически оборвалась. Выдающийся художник, боевой офицер, отличник Морского кадетского корпуса, он не боялся морской стихии, впрочем, он ничего не боялся, просто судьба завершила свой круг... Броненосец «Петропавловск», на борту которого был В.В.Верещагин, напоролся на мину и, расколовшись на две части, в течение полутора минут погрузился в водную бездну Тихого океана…

Гибель флагманского корабля по сути предопределила будущие потери эскадры. На броненосце находились адмирал С.О.Макаров и организаторы обороны Порт-Артура. По окончании военного конфликта Япония дала разрешение на захоронение найденных тел русских моряков. Среди 700 погибших – тела В.В.Верещагина не было найдено. Последним парадом борца за мир стало Желтое море. В некрологе, опубликованном в японской «Газете простых людей», писалось: «Верещагин хотел показать людям трагедию и глупость войны, и сам пал ее жертвой».

       Ирония судьбы, которую не дано предугадать…      

       Как и все поколение шестидесятников в России во вторую половину XIX в., В.В.Верещагин любил осмысленную жизнь, дорожа каждым ее мгновением, – любил, быть может, даже более страстно, чем искусство, которому служил. Жажда жизни звала его ощутить вкус своей эпохи - эпохи, в которую, по его мнению, он был призван запечатлеть для истории в произведениях искусства. Как правило, все начиналось с впечатлений от конкретных мест и событий, зарисовок, этюдов, записей, фотографий. Но этот сам по себе обширный исследовательский материал оставался внутри него самого, как аналитический подступ к теме. Постепенно накопленный багаж оживал в книгах и на картинах с видимой фотографичностью достоверного кадра, в художественно прочувствованных образах и мастерски смоделированных композициях. Таким В.В.Верещагин и вошел в общественное сознание, опередив время синтетическим подходом к созданию художественного произведения. Наверное, это качество и делает В.В.Верещагина сегодня стилистически самым современным из художников-баталистов, перекинув мост в наше время.

        В.В.Верещагина притягивал риск, как Врата в Вечность. С осмыслением вечности связаны многие произведения В.В.Верещагина, среди которых картины «Мавзолей Гур-Эмир», «Двери Тимура (Тамерлана)», «Мавзолей Тадж-Махал в Агре», «Стена Соломона», «Трилогия казней» (в частности, «Распятие на кресте у римлян»). Историко-биографический триптих Аркадия Острицкого «Василий Верещагин. Притяжение Вечности» продолжает эту философскую тему на материале жизни и творчества художника. Опираясь в своей концепции на зрительный ряд работ В.В.Верещагина, художник нашего времени прослеживает стезю мастера - путь от Самарканда до Порт-Артура через святой Иерусалим. Обозначены главные точки – Средняя Азия, Ближний Восток, Дальний Восток. Судьба В.В.Верещагина рассматривается в духовной системе координат мира рядом с самыми значительными в его творчестве святынями Большого Востока и местом трагически оборвавшейся жизни – по сути метафизической Вечностью.

       Обратимся к картине Аркадия Острицкого «В.В.Верещагин, С.О.Макаров и эскадренный броненосец “Петропавловск”», завершающей триптих «Василий Верещагин. Притяжение Вечности».

       Перед нами – светочи эпохи перед лицом Вечности. С.О.Макаров развернул катер на 60 км, проверяя готовность броненосца к сражению. Одно слово адмирала - и моряки, как на плацу, перестроятся для выполнения любой команды. Люди – в ожидании. Природа – в движении. Не спокойно Желтое море. Вспенились волны. Трепещет флаг. Дым валит из труб, устремляясь к пылающему небу. Ветер потерь развевает седые бороды В.В.Верещагина и С.О.Макарова, изображенных на переднем плане картины. Перед нами - великие маяки человечества. Адмирал оперся рукой на борт катера. В руках В.В.Верещагина – папка с рисунками. Руки героев изображены, как два крыла реющего буревестника, а пряди волос подобны пенным волнам океана, приготовившегося принять человеческую жертву.

       Историко-романтическое полотно Аркадия Острицкого повествует о духовном единении людей и их высоком служении во имя будущего. Но изобразительно это единство выглядит совсем не так, как на посмертном ордене мужества. Каждая деталь на картине поражает исторической достоверностью, обретшей новую жизнь. Перед нами – живой В.В.Верещагин. Его силуэт дан художником вполоборота – усталый и постаревший. Но прочь предчувствия! Последний бой. Смерти в глаза В.В.Верещагин устремляет свой орлиный взгляд. Куда там двуглавому орлу с герба на броненосце?!

       Профиль С.О.Макарова, напротив, дается на картине, словно в продолжение корабля, рассекающего пространство. Волевой затылок, пышные усы, сосредоточенный, спокойный взор. На кителях каждого из героев - Георгиевские кресты, но это Георгиевские награды разной категории. У В.В.Верещагина – св. Георгий, полученный им за оборону Самарканда и прикрепленный ему к мундиру генералом К.П.Кауфманом. «Самый смелый человек, которого я встречал в жизни, абсолютно смелый и бесстрашный», - говорил о В.В.Верещагине генерал М.Д.Скобелев, один из самых отважных военачальников среднеазиатских и русско-турецких войн (город Фергана до 1919 г. именовался Скобелев). В.В.Верещагин был участником по сути всех военных событий своего времени, был ранен, но судьба вела его к Порт-Артуру. Неожиданно заболел художник Метелица. А далеко не молодой В.В.Верещагин по-прежнему был верен себе – жить полной жизнью с жаждой бытия и в наступившем ХХ веке…

   В России у военных и моряков была традиция обмениваться наградными крестами, что означало «побрататься» в знак дружеской поддержки друг друга. На мундире адмирала С.О.Макарова мы видим Георгиевский крест высшей категории – это крест генерала М.Д.Скобелева. Однажды генерал и адмирал породнились, обменявшись крестами. Со св. Георгием высшей категории, которым был награжден М.Д.Скобелев за освобождение Болгарии, героически ушел из жизни русский адмирал С.О.Макаров.

       Картина А.Острицкого поражает ощущением достоверности. Художник словно срастается с бытием и предметным миром своих персонажей, бережно воссоздавая все историко-биографические детали. При этом нет ничего случайного, поскольку продиктовано осмыслением их значимости в судьбах героев и пониманием хода истории русско-японской войны. Досконально прописан броненосец «Петропавловск». Пушки расчехлены. Андреевский флаг развивается. Российский герб горит в красках опаленного неба. На переднем плане, в носовой части корабля-гиганта, стоят матросы, ожидающие приказа к действию. Броненосец готов принять бой. Мы говорим о деталях, которые мы видим, но есть и скрытые подробности, которые в любой момент готовы ожить. Например, место управления броненосцем пока накрыто брезентом, но является дополнительным ресурсом в стратегии сражения. Иначе говоря, перед нами не открыточная «Аврора», а судно, готовое к бою. Не случайно даже в названии своей работы А.Острицкий указывает: «В.В.Верещагин, С.О.Макаров и эскадренный броненосец “Петропавловск”», то есть корабль, как герой картины.

       Рябью теней набегающие волны отражаются на поверхности корпуса корабля. Картина дышит «движением» живого света – от огненного неба до его отражений на морской глади. Этот свет стихий соединяет дальний и ближний планы, в пространстве между которыми летят две крупных чайки. Скорее всего, они ловят рыбу, но, кажется, словно отслеживают души моряков, отмеченных смертоносной тенью.

       В мировом фольклоре существует немало легенд о том, что души мореходов переселяются в морских птиц. На картине «В.В.Верещагин, С.О.Макаров и эскадренный броненосец “Петропавловск”» чайки ожидают своего часа, поскольку лишь с обретением человеческой души они станут бессмертными. Эта деталь придает реалистической работе А.Острицкого легендарно-романтический колорит.

     Художник нашего поколения затрагивает по сути ту же философскую проблему, которую ставил В.В.Верещагин, обращавшийся к теме святынь человечества – от мавзолея Тамерлана в Самарканде до Стены Плача в духовной столице мира. Притяжение вечности и самовоплощение в ней. В водах океана – свет. Небо в огне. Желтое море. Абсолютное бытие в пространстве и времени. Вот такая метафизическая Вечность.

МИРНОЕ МОРЕ

Но суровый Посейдон не только забирает в пучину морскую – водные просторы объединяют людей, передавая человеку свой ритм и предопределяя его эмоциональное состояние. Николаев – город у моря, исторически город моряков. Израиль – страна четырех морей (Средиземное, Мертвое, Красное, Галилейское – озеро Кинерет). Географическое положение и экономические пути развития определяют поведенческий тип людей этих регионов и их отношение к капризам морской стихии. Море становится их сердцем и наоборот. В.В.Верещагин писал: «Сердце человека подобно морю: у него свои приливы и отливы, свои бури, свои бездны».

Анатолий Финкель родился и жил в Одессе. Анатолий Метла – в Ялте, Средиземноморский Ашдод стал второй родиной художника. Жизнь Григория Фирера связана с Балтийским и Каспийским морями. Сейчас он проживает в Ашкелоне – городе на берегу Средиземного моря. В работах израильских художников сияют радостные краски мирных морей, древних побережий и городов современного Израиля. На ландшафтах песчаных берегов Средиземноморья выросли высотки Тель-Авива, Ашдода, Ашкелона, великолепные яхтклубы, а на побережье залива Акаба Красного моря всемирно известный курорт Эйлат. И все – приливы и отливы…

Но сколько бы ни было в Израиле морей, В.В.Верещагин был и остается маяком всемирной культуры. Он, как флаг, поднятый на флагманском корабле, верность которому обязывает подсознательно служить общечеловеческим ценностям. И само ощущение масштаба личности В.В.Верещагина подводит к пониманию некоторых явлений в бытии «материнской культуры». Напомню, что в 1862 г. В.В.Верещагин активно занимался иллюстрациями к «Герою нашего времени» М.Ю.Лермонтова, книге В.А.Золотова «История России в картинах» и создал ряд офортов для издания «Живописная Украина». Все эти иллюстрации, включая четыре офорта для сборника «Живописная Украина» первоначально были опубликованы на страницах петербургского журнала «Северное сияние». Этот факт из творческого наследия В.В.Верещагина натолкнул меня на мысль передать Украине находящиеся в моей коллекции этюды Заслуженного деятеля искусств Украины А.Постеля (1904–1989 гг.), вернув их в лоно «материнской культуры».

Александр Борисович Постель вырос на Черном море, не раз бывал в Николаеве. Поступившие в Николаевский художественный музей имени В.В.Верещагина пейзажи Украины созданы украинским художником в 1950-е гг., то есть более 60 лет. С 1991 г. работы находились в Израиле в семье его племенника одессита Анатолия Финкеля, затем были подарены им мне.

А.Постель родился в Одессе, в семье портного. Далее – доля, уготованная каждому подростку его сословия: начальное казенное училище, реальное училище. События Октябрьского переворота перевернули предопределенный ход течения жизни. С 1920 по 1929 гг. – обучался в Одесском художественном институте. Любимые учителя – профессор Т.Б.Фрайерман и офортист В.Х.Заузе. В 1924 г. – вступил в Ассоциацию революционных художников Украины (АРМУ), позже был избран ее секретарем, стал сотрудником Одесского художественного музея. С 1931 г. – преподавал в Одесском художественном училище имени Грекова.

1941–1945 гг. А.Постеля связаны с Узбекистаном, где он преподавал в эвакуированном в Ташкент Московском архитектурном институте, работал как живописец, офортист, занимался автолитографией, участвовал в выставках, организации Республиканского художественного училища Узбекистана, став его директором. По окончании Второй мировой войны А.Постель вернулся в родную Украину, где, получив звание доцента, начал преподавать в Одесском художественном училище и Одесском строительном институте, стал членом экспертно-закупочной комиссии Одесского художественного музея. 12 апреля 1963 г. Александру Борисовичу Постелю было присвоено звание Заслуженного деятеля искусств УССР.

Работы А.Постеля имеются в собраниях Одесского художественного музея, Одесского историко-краеведческого музея, Одесского музея имени А.С.Пушкина, Одесского государственного литературного музея, в Одесском Доме-музее имени Н.К. Рериха его «Одесские офорты» входят в постоянную экспозицию музея.

Этапы жизненного и творческого пути отражают вехи историко-культурного процесса того времени и роль А.Постеля в организации культуры Украины.

Напомню музеи, в собраниях которых имеются его офорты: Государственная Третьяковская галерея, Музей изобразительных искусств имени А.С.Пушкина, Музей гравюры и рисунка, Музей архитектуры имени Щусева в Москве. Офорты художника имеются в музеях искусств Ташкента и музеях Киева.

Печатная графика А.Постеля находится в собраниях художественных музеев Алматы, Бердянска, Вознесенска, Волыни, Екатеринбурга, Днепропетровска, Донецка, Душанбе, Житомира, Луганска, Кишинева, Либедина, Львова, Минска, Москвы, Нижнего Тагила, Николаева, Новокузнецка, Харькова, Одессы, Полтавы, Санкт– Петербурга, Севастополя, Симферополя, Сумы, Таллинна, Ташкента, Ужгорода, Хабаровска, Херсона, Челябинска, Черновцов, в музеях Словакии.

В 1937–1938 гг. А.Постель представлял советскую графику на выставке в Лондоне. С 1955 по 1957 гг. – участвовал в выставках украинской графики, проводимых в Киеве, Риге, Москве, Варшаве, Кракове, затем – в ГДР, Венгрии, Александрии (ОАР). С 1966 по 1983 гг. – выставлялся в группе украинских художников в Варне, Сегеде, Марселе, Флоренции, Генуе, Балтиморе, Югославии, Сплите (СФРЮ), Оулу, Констанце (СРР), Лейпциге, Цвикау, участвовал в выставке украинских книжных знаков в Братиславе и Афинах. В 1975 г. Экспортный салон Министерства культуры СССР представлял работы А. Постеля в Голландии и США.

Этюды А.Постеля, запечатлевшие виды Земли Украины, – это этюды-настроения. И в этом смысле они перекликаются с В.В.Верещагиным, стремившимся ухватить мгновения природы в этюдах Земли Обетованной. Но для А.Постеля единственно обретенной землею была Земля Украины.

МОСТ МИРА

       Когда В.В.Верещагин ушел из жизни, в «Санкт-Петербургских ведомостях» писалось: «Верещагина оплакивает весь мир». Море слез объединяет великой болью и горечью утраты. Но, если звезда была путеводной, она не гаснет. В.В.Верещагин обладал такой силой энергетического заряда личности, что всколыхнул современников и новые поколения людей величием гуманистических идей и силой могучего таланта живописца. Его размышления о войне и мире, о судьбе человечества в мире – актуальны и в нынешний век военных авантюр. Это нужно, прежде всего, нам. Важно, что в День памяти В.В.Верещагина мы находимся вместе в музее, носящем имя выдающегося художника. Мы в музее, коллекция которого позволяет судить о разных гранях дарования художника.

В годы обучения в Петербургской академии художеств В.В.Верещагин написал картину на античный сюжет «Избиение женихов Пенелопы возвратившимся Улиссом», за которую получил серебряную медаль второй степени. Созданную композицию художник подчинил гомеровской строке «Он же, покуда еще оставались пернатые стрелы,/ Каждой стрелой в одного из врагов попадал». Это была юношеская работа В.В.Верещагина. Но сегодня кажется, что он сам, как та натянутая тетива перед выстрелом, когда лук и стрелы защищают нас от проповеди ложного гуманизма. Он и всемирное милосердие. Его сестры милосердия – белые розы надежды и сострадания к ближнему... Они смотрят на нас с картин В.В.Верещагина, излучая свет и добро. Это и есть те эмоциональные полюса, на которых держится человечество.

В.В.Верещагин – наша культура, в которой соединились лучшие традиции содержательного искусства, черты русской школы изобразительного искусства как культуры-посредника в изобразительном искусстве между украинскими школами живописи и направлением, привнесенным в израильское изобразительное искусство выходцами из стран постсоветского пространства. Важно, что и в том и в другом случае – это утверждение гуманистического вектора в творчестве. В.В.Верещагин – мощный мост, связывающий наши культуры в мире.

В истории человечества Земля Израиля является олицетворением Святой Земли, объединяющей прошлое, настоящее и будущее в мире и во имя мира. В.В.Верещагин в своем творчестве стремился языком изобразительного искусства выразить философское осмысление этих категорий времени и пространства, почерпнутое им благодаря личному участию в событиях века.

Выросший в социуме второй половины XIX века, В.В.Верещагин был склонен к нравоучениям, опирающимся на личный опыт, почерпнутый в событиях своего времени, в котором он не просто жил, а проживал его художественно, перенося на картины и страницы книг. И чтобы в его творениях жила правда и только правда, свидетелем которой он был: единство места, времени, действия и только реальные люди. Будучи передовым человеком своего времени, он верил в науку, прогресс и в то, что искусство может изменить мир.

Переданные в дар музею работы израильских художников – продолжение этой мечты. Проект «Земля Израиля и В.В.Верещагин», посвященный памяти выдающегося художника мира, – это напоминание о Святой Земле, сохранившей следы В.В.Верещагина во времени и пространстве. Это мир, который вдохновляет и связывает нас лучшими традициями в наших культурах, поскольку путь к взаимопониманию лежит через возрождение лучшего, что в нас самих. Это образ Земли Израиля, воссозданный художниками нашего времени с чувством причастности к В.В.Верещагину, чтобы оставить частицу себя и мира своей страны в музее, носящем имя Василя Васильевича Верещагина.

В.В.Верещагин – художник, с именем которого связано все, что происходило в культуре впервые.

Для претворения своих идей в жизнь – помимо выдающегося таланта художника – В.В.Верещагину нужны были знания, интеллект, широта мышления, представление о синтезе смежных искусств, большие средства. Каждый из его гигантских замыслов начинался с путешествия по миру, во время которого он создавал сотни зарисовок и этюдов. Затем следовала работа над масштабными многофигурными картинами в оптимально оборудованной мастерской. Далее – организация выставок по миру, сопровождаемых музыкальным и театрализованным сопровождением, издание книг о местах, быте и нравах народов, вдохновивших к созданию той или иной серии, каталогов выставок с историко-культурным комментарием к ним. Вход на многие из выставок был по минимальной цене, для студенчества нередко свободный. В.В.Верещагин научился зарабатывал как художник, чтобы поддерживать не только свое творчество, но и семью, и просветительские благотворительные проекты.

И сегодня организовать вернисаж по модели В.В.Верещагина дело трудно достижимое. И тем не менее, проект «Земля Израиля и В.В.Верещагин» претендует на некоторую креативность, поскольку в презентации проекта принимают участие и другие музеи, в собраниях которых имеются коллекции израильских художников по теме «Земля Израиля».

В 1883–1884 гг. В.В.Верещагин предпринял свое путешествие по Палестине, зафиксировав свои впечатления в Палестинской серии. «Земля Израиля» – Украине глазами израильских художников.

 Автор идеи и концепции проекта - Галина ПОДОЛЬСКАЯ, доктор филологических наук, действительный член Израильской независимой академии развития наук, член Правления Объединения профессиональных художников Израиля

 
 
 
Сайт создан в студии Мотив